7:45 Outcast
Старый замок на краю обрыва
Погрузился в сон и тишину.
И душа, ведомая порывом
Улетает в призрачную мглу.

Свет луны, от камня отражённый,
Чёрный ров, наполненный водой.
Деревянный мост, почти сожжённый
C молчаливой спорит темнотой.

За ворота вышел ветхий старец,
До рассвета очень много дел
На лугу увядших лилий глянец,
Он - судьбы безрадостный предел.

Старый посох, серая хламида
Седина в власах, неровный шаг...
Избежав, по счастью, геноцида,
Он решил, что будет жить НЕ ТАК.

И , теперь, по миру старец бродит,
Позабыв про сущность высших сфер...
И нигде приюта не находит,
Этот старец, друг мой - Люцифер.




И первое, что сделало человечество- обвинило в излишней гордыне своего Спасителя.



Ангелы падают, падают ангелы, тучи покрыты кровавыми пятнами.
Истинность Истины кем-то захватана. Может, поэтому падают ангелы?
Падают, крыльями режут эоны... Молча, ни крика не слышно, ни стона.
Белые крылья паденье меняет – белыми были, но чёрными стали.
Падают ангелы - стрелы Денницы, не суждено им о Землю разбиться,
Им так приказано – «Будете живы!» Так собирает Денница дружину.
Мир перевёрнут в своей инфернальности, в крошево крошатся чьи-то реальности,
Сок из полыни, таким не напиться… Падают ангелы - стрелы Денницы!






Исповедь Сатаны.

Не слушая чужих речей,
Клинком уродливых ночей
Себе я крылья отрубил
И крови пламенной испил.
Своей.

Ничуть проклятья не боясь,
Я свергнут был в гнилую пасть,
Что указали мне мечом,
Отец родной был палачом.
Смешно.

Любой, кто следовал за мной,
Считался лживою змеёй,
И кару должен был принять.
Судьба нечистого: страдать.
Да ну?



Библейский пафос ослепил,
И каждый праведный дебил
Привык меня во всём винить
И в доме божьем слёзы лить.
Ослы.

В который раз моя вина:
Попутал хитрый Сатана
Нет ни характера, ни сил
Признать, что душу осквернил.
Ты сам.

Deacon